– Мило у вас, – произнес он, не будучи уверен, искренне он говорит или с издевкой.
– Спасибо. Мне тоже нравится.
Не «нам», а «мне» нравится. Это принципиально? Да мне-то, черт побери, что за дело, одна она здесь живет или нет, оборвал он себя. Может быть, она инспектор по охране дичи. А может, она здесь спирт гонит, и чем дальше он будет держаться от нее, тем лучше.
Он допил кофе, беспокоясь, не слишком ли он крепок для его желудка: на вкус, пожалуй, крепковат. Желудок и так барахлит.
– Я заметил неподалеку в лесу несколько упавших деревьев. Можно воспользоваться?
– Полагаю, никто возражать не будет, – в тон ему ответила Мэгги.
– Вы.., э-э.., не могли бы посоветовать, у кого здесь можно попросить пилу и топор? Я не предполагал, что они мне понадобятся, иначе привез бы свои.
Хочет сказать, что умеет ими пользоваться, перевела Мэгги. Просьба явно стоила ему немалых усилий.
– Возьмите мои. Правда, я пользуюсь не топором, а колуном и клином.
Старый топор Джубала совсем затупился, да и весил добрую тонну. Дед всегда веселился, когда Мэгги пыталась попасть им дважды по одному месту – никогда не получалось.
– Благодарю. Не беспокойтесь, я буду аккуратен, – мягко сказал он.
Мэгги глотнула остывающего кофе и бросила на Сэма быстрый взгляд. Что значил этот тон? Она так давно не общалась с людьми, каждому жесту которых необходимо было искать объяснение, что почти позабыла, как с ними себя вести. Вот вам и инстинкт. Сообщение, воспринимаемое ее инстинктом в настоящий момент, было явно искажено при передаче. Она же знала, что никого не могут интересовать ее мимолетные мысли.