Закончив дела, Морган О'Коннор готов был покинуть банк штата Массачусетс. Как раз в этот момент очень хорошо одетая дама средних лет, вся в кружевах и оборках подошла к дверям банка. Морган с особой любезностью широко отворил перед нею дверь и, отступив назад, приподнял шляпу в знак приветствия.

—  — Добрый день, миссис Уинстон.

Дама никак не отозвалась и, шурша юбками, проследовала внутрь банка. Перья на ее шляпе презрительно колыхались, а ледяной взгляд был единственным ответом на его учтивость. Морган приподнял бровь и недоуменно пожал широкими плечами. Слава Богу, сказал он себе с горькой усмешкой, его банкиры не столь разборчивы, как миссис Уинстон.

Напротив, они с нетерпением ждут каждой новой его сделки.

Прежде все было не так, размышлял он, садясь в свой экипаж. Когда он только начинал карабкаться к верхам общества, мало кто стремился помочь ему деньгами. Но пришел день, и все переменилось. И хотя сливки общества не приняли его с распростертыми объятиями, Моргана все же допустили в самые богатые гостиные Бостона и встречали с притворным радушием.

Он наивно решил, что минуло то время, когда цвет бостонского общества считал его ничтожеством, сыном какого-то вечно пьяного владельца трактира. Отбросом. Нищим ирландцем. Но на деле мало что изменилось. Вот и сейчас ему показали, что он не кто иной, как чужак. Отщепенец.

Наконец у него открылись глаза, больше никто не сможет его дурачить.

И хотя Морган даже себе не смел в этом признаться, где-то в глубине души он затаил обиду. Год за годом он упорно и настойчиво шел к цели. Своим трудом заработал то, что многие из так называемой бостонской аристократии получили по праву рождения или по наследству, от отца к сыну. Но если говорить начистоту, городские аристократы были ничуть не лучше Моргана.