— Ничего подобного. Отсрочки стоят больших денег, — сказал Келли, покончив с сэндвичем и вытерев губы салфеткой. — Вы знаете, как трудно удержать бригаду строителей. Как только начинаются дожди, они находят работу внутри помещений, и потом их трудно вернуть назад. Когда хотят, тогда и возвращаются, черт их всех побери.

— Черт побери, Келли, что с тобой? — Макс заметил, что за соседними столиками стихают разговоры и внимание посетителей переключается на их перебранку, и понизил голос: — Ты с каждым днем становишься все раздражительней. Если хочешь выйти из проекта, тебе никто не мешает, только скажи. Да, я не предполагал, что мне придется прятаться в глуши, чтобы начать спокойно работать. Но вам-то это не нужно.

Роджер сидел молча, переводя взгляд с одного брата на другого.

— А ты — неблагодарный сукин сын, — прошипел Келли.

— Вот как? Ты переходишь все границы. Мы в двух шагах от цели — скоро клиника будет открыта, — а ты словно нарочно создаешь проблемы.

Роджер продолжал сидеть молча, положив ногу на ногу. Несгибаемый миротворец, он всегда говорил намного меньше, чем думал. Макс прекрасно разбирался в характере брата и всегда знал, что у него на уме. Им не нужны были лишние слова.

— Черт побери, опять дождь, — пробормотал Келли, глядя на тяжелые капли, скользящие по стеклу. — Вы правы, ребята, я стал раздражительным, все время создаю проблемы. Попробую исправиться.

— Забудь, — ответил Макс, — мы до сих пор оглядываемся назад. Постепенно это пройдет, нужно только время.

Макс не стал уточнять, чего они боялись — их страшила возможность повторения ужасных насильственных смертей, вину за которые пытались взвалить на плечи Макса. Таких смертей было две — одна пятнадцать лет, а другая — три года тому назад. Он никогда не говорил о том, что боялся проявить интерес к какой-либо женщине. Макс чувствовал, что женщина, которая ему понравилась, оказывалась в смертельной опасности. Келли и Роджер не подозревали о его чувствах к Энн — для них она была просто случайная знакомая.