— Очень рад, что повидал вчера Мишель, поначалу я боялся, что она приехала просто из вежливости, — сказал Макс.

— Я тоже рад, — удовлетворенно ответил Роджер.

— Так что, Мишель ты тоже очаровал? Не стоит упражняться на ее счет. Нам очень повезло, что она согласилась работать. И для меня это — огромное облегчение, ведь она все обо мне знает.

— В самом деле? — Роджер скрестил руки на груди, глядя вдаль.

— Да, ты ведь знаешь, о чем я говорю…

— Ее согласие — хороший знак. И она очень позитивна. Вслед за ней придут другие специалисты, первый — ее жених, — продолжил Роджер.

— Так что не забудь — теперь Мишель наш сотрудник, — сказал Макс и улыбнулся Роджеру, — это начало, нам давно следовало двинуть такой проект. И место прекрасное для восстановления пациентов после операций.

— Мерзкая погода, — пробормотал Келли, как будто не слышавший ни слова из разговора братьев, — ты же знаешь, Макс, — прихлебывая пиво, добавил он, — тебе не удастся прятаться всю жизнь.

— Знаю, хотя очень хотел бы не знать. Почему ты об этом вспомнил? — ответил Макс. Старший брат любил вставить в разговор что-нибудь очевидное.

— Кто-то должен напоминать вам о том, с чем мы имеем дело. Вы все время пытаетесь выкинуть это из головы.

— Прекрати, Келли, — проговорил Роджер сквозь зубы. — Мы здесь уже довольно давно, но проблем не возникло.

— Конечно-конечно, — резко ответил Келли, — вы здесь давно, делаете все, что душе угодно, а я при этом должен работать — вдали отсюда.

— О чем ты говоришь. Ты бы не проводил столько времени в Нью-Йорке, если бы тебе это не нравилось, — возразил Макс. — Мы все любили Нью-Йорк, если ты еще помнишь. Это наш дом — или он был нашим домом. Ты в дурном настроении — а это не способствует успешной работе. Дождь ни при чем, здесь всегда дожди — это не мешает работе. Она не прекращается.