Она повернула к нему голову и слегка прикусила губу. Неожиданно его потянуло к Виктории. Но Калеб держал себя в руках.

— Я хочу, чтобы люди перестали называть меня «мисс Холбрук», — наконец сказала она. — Меня называли так годами. Это имя меня старит. И даже если я не молода, я бы предпочла, чтобы меня называли Виктория или Тори.

Калеб кивнул, соглашаясь с ней, и улыбнулся, слегка поклонившись.

— Ваше желание для меня закон, Виктория.

Она моргнула и широко открыла глаза.

— Почему вы так говорите?

— Я хочу помочь вам.

Виктория насторожилась. Потом она выдохнула и нахмурилась. Она посмотрела ему в глаза.

— В чем помочь?

— Не понял?

— Я попросила вас называть меня Виктория, и вы согласились. Вы намекаете, что даете людям то, что они хотят.

— Если меня кто-то просит называть его по имени — почему бы нет, — улыбнулся Калеб. — Конечно, найдется немало людей, которые скажут, что я не выполняю их желаний, так как печатаю правду о том, что происходит в этом городе. Не все хотят, чтобы люди знали, как они ведут свои дела.

Она немного отступила назад. Итак, леди что-то скрывает. Интересно...

— Я не прошу у вас интервью, Виктория. По крайней мере пока не узнаю, что вы сделали что-нибудь интересное. Или пока вы не совершили преступление. Вы ведь не совершали?

— Пока нет.

О, у леди есть чувство юмора.

— Но я собираюсь совершить нечто ужасное.

— Хотите меня заинтриговать?

Она смотрела на него несколько секунд, как бы пытаясь понять, заслуживает ли он доверия. Наконец она кивнула.

— Вообще-то, да. Я уже говорила, что хочу внести некоторые изменения в мою жизнь. Мне тридцать шесть лет, и пора что-то менять, мистер...

— Калеб, Виктория, — сказал он. — Называйте меня Калеб.

Ее уверенность слегка пошатнулась, когда она увидела эти карие глаза. Потом она кивнула.