Время летело быстро, а она лишь наблюдала за тем, как уходят ее годы. Виктория была спокойным человеком, но в то же время энергичным. Итак, что же ей делать с ее проблемой, с ее ребенком?

— Что-то надо делать, — прошептала она. — И кажется, мне придется сделать нечто отвратительное.

И она стала думать о том, что же именно и когда ей это сделать.

— Ты знаешь, что придумала Виктория Холбрук?

Калеб взглянул на свою помощницу Дэниз, которая неодобрительно покачивала головой. Дэниз была очень опытным помощником. Но она любила посплетничать. Она считала, что работа в газете обязывает ее следить за всеми жителями Ринваля.

Калеб вспомнил задумчивое выражение лица Виктории Холбрук прошлым вечером. Хотя она приехала в Ринваль два года тому назад, он ничего о ней не знал, она жила очень уединенно. Проигнорировав вопрос Дэниз, он продолжал работать.

— Она повесила новую вывеску над своим магазином. В течение двух лет на ее вывеске присутствовало только два цвета — белый и черный, а теперь синий и золотой. Интересно знать, почему.

Калеб опять проигнорировал Дэниз.

— Может, ей нравится синий и золотой цвет.

Дэниз бросила на него взгляд, который убил бы и более стойкого человека, но Калеб даже не моргнул. Дэниз нахмурилась и начала постукивать ногой. Кажется, она начинает закипать от возмущения. Калеб испугался, что она, чего доброго, забудет о завтрашнем выпуске газеты.

— Ладно, Дэниз, — наконец сказал он. — Так почему Виктория Холбрук поменяла вывеску?

— Кризис среднего возраста, — с уверенностью сказала Дэниз. — Это очевидно и весьма печально.

Калеб уставился на нее.

— Она стареет, дорогой, — терпеливо объяснила Дэниз. — И ей это не нравится.

Калеб вспомнил, что в каштановых волосах Виктории он не заметил седины, ее глаза были ясными, а лицо приятным.