— Она не показалась мне старой.

— Правда? С каких пор ты начал обращать внимание на женщин этого города? Я думала, ты избегаешь женщин Ринваля.

Калеб небрежно пожал плечами.

— Я не встречаюсь с женщинами Ринваля, но у меня есть глаза.

Его помощница победоносно улыбнулась.

— Итак, ты смотришь на них, но не касаешься. По крайней мере, это относится к твоим соседкам.

Калеб нахмурился. Он знал, что все, включая Дэниз, считали, что он прожженный бабник. Ну, некоторая правда в этом мнении была. Он действительно встречался с женщинами из соседних городов, но не так часто, как думали люди. Иногда он проводил вечера за чтением или встречался с друзьями, но, если люди считали, что он проводил время с женщинами из Дэлловея или Морнингтона, — прекрасно, он не будет опровергать слухи.

Все вокруг считали его ловеласом. Говорили, что он встречается с женщиной всего неделю, а затем ее бросает. Эти сплетни отталкивали от него многих женщин. Они считали его ненадежным. Он не верил в детские сказки про вечную любовь. Калеб ни разу не испытал этого сильного чувства. Пусть все считают, что каждый уикэнд он ездит в Дэлловей, чтобы пуститься во все тяжкие. Зато никто не мешает ему полностью отдаваться газете — его настоящей любви. Никто, кроме Дэниз, которая чувствовала личную обиду всякий раз, когда он отказывался остепениться и жениться на какой-нибудь примерной леди из Ринваля.

— Неужели ты так никогда не обратишь свое внимание на какую-нибудь женщину этого города? Ну, скажи, Калеб? — спросила она.

Взглядом он хотел дать ей понять, что она зашла слишком далеко. Но Дэниз проигнорировала его выразительный взгляд.

— Ты знаешь ответ. Как ты думаешь, мы успеем выпустить следующий номер?

— Не беспокойся, всегда успеваем. Разве это не печально?

— Что печально?

— Виктория Холбрук. Думаю, просто ужасно, когда женщина боится состариться и не может придумать ничего лучше, как сменить вывеску над своим магазином.