Нет, она непременно должна что-то предпринять. Но это не легко сделать, когда тебе только шестнадцать. Мать скажет ей, что война – это не женского ума дело; и мадам де Грабов, конечно же, согласится. А у брата Шарлотты, правителя Стрелица, никогда не находилось времени выслушать сестру, и потому, стоит ей попытаться заговорить с кем-нибудь из них, как девушку сразу же отправят в классную комнату. Ее подруга и компаньонка Ида фон Бюлов слишком легкомысленна. Она, как всегда, согласится с ней, но вздохнет и скажет: «Вы правы, принцесса, но что мы можем сделать?»

– Ведь, наверно, и я могла бы что-то предпринять, – произнесла она вслух.

– Что? – безучастно спросила Кристина.

Шарлотта не ответила, а Кристина даже не заметила этого. Поэтому Шарлотта прильнула к окну кареты, разглядывая окрестности. Во что же превратилась страна за годы войны! По дороге шли одетые во что попало полуголодные люди; мелькали разграбленные деревни, через которые прошли солдаты. Они оскверняли храмы, разворовывали священную церковную утварь. И все это делали немцы, их собственный народ – пруссаки, самые доблестные воители в мире.

Когда карета вернулась в замок, Шарлотта уже была настроена по-боевому.

Замок, как и деревни, через которые они проезжали, тоже выглядел бедно и убого. Крепостной вал еще сохранился, но от башни остались одни руины. Старый гренадер, который должен стоять на страже, охраняя подъемный мост, положил свой мушкет на землю и занимался вязанием чулка. Когда карета прогрохотала по мосту, въезжая во двор, он оторвался от своего занятия и кивнул принцессам в знак приветствия.

Шарлотта, для которой замок был родным домом, с тех пор как ее брат восемь лет назад унаследовал герцогскую корону, словно впервые заметила в каком он запустении. Только два стеклянных фонаря над воротами и два подъемника, установленные у ворот наподобие стражей, напоминали о том, что это резиденция герцога.

Кругом бедность и разруха, подумала Шарлотта, и все из-за этой страшной войны.