На мгновение воцарилось молчание, такое тяжелое, что Крис отчаянно пожалела о том, что не смогла сдержать язык за зубами. Потом Гарольд произнес единственное слово — как отрубил:

— Нет!

В его голосе прозвучало неприкрытое страдание, и Крис увидела, как вино плеснуло через край бокала.

Пятно на скатерти было похоже на кровь. Суеверно вздрогнув, она подняла глаза. На лицо Гарольда легли страдальческие складки, в глазах застыло выражение человека, прошедшего через ад. У Крис возникло такое чувство, словно она грубой рукой сорвала повязку с еще незажившей раны. Но ведь она понятия ни о чем не имела, по его виду ничего не скажешь!

Потрясенная, она прошептала:

— Ради Бога, простите, Гарольд.

Он на мгновение закрыл глаза, понимая, что выдал самое сокровенное. Усилием воли он взял себя в руки. Промокнув салфеткой пятно на скатерти, Гарольд произнес нарочито ровным голосом:

— Вы застали меня врасплох, только и всего.

— Только и всего? Не правда! Вы, конечно, не обязаны докладывать мне, в чем дело, но хотя бы не притворяйтесь. Я же не слепая и не глухая.

Смерив ее тяжелым взглядом, Гарольд процедил:

— Не лезьте не в свое дело.

— Готова поспорить, — огрызнулась Крис, — что вас не так уж часто удается застать врасплох, Гарольд Фарбер. Особенно женщинам.

Страдание на лице Гарольда сменилось гневом:

— Но вы очень ловко расставляете сети — по крайней мере, я в них попался.

— И грубить тоже незачем.

— А что мне еще остается делать?

— Я же сказала, это была дурацкая идея!

— Дурацкая — не то слово. Напрасно рассчитываете: мой ответ — действительно «нет».

Это Крис поняла по выражению его лица, когда Гарольд только заговорил. На щеках ее вспыхнули красные пятна, но она сдержалась.

— Что ж, нет так нет. И давайте забудем об этом. Не хотите заказать шоколадный крем? Тогда бы я тоже попробовала.