И потряс его не альтруизм Брук, а ее упорное нежелание подчиняться придуманному им плану.

И Мэтт решил сыграть роль адвоката дьявола.

Это может выглядеть так, будто женщине не нравятся наши товары. В результате уровень продаж может упасть, - думал он.

Но доводам не хватало убедительности - они были просто выдуманы, чтобы избавиться от очарования этой женщины. Чрезмерного очарования.

Чрезмерной чувственности, которая особенно ощущалась при беседе один на один. Мэтт даже думать не хотел о том, как близко он стоял и как легко было бы дотянуться до ее волнующих, чувственных губ. Какие бы получились скандальные снимки!

- Как она собирается распорядиться деньгами? спросила Элиза.

- А?

- Ну, та невыносимая девица, - повторила она, хитро поглядывая на внука, - что она собирается делать с деньгами?

При помощи глубокого вдоха Мэтт смог отвлечься от неприличных мыслей.

- Она собирается пожертвовать деньги местной школе.

Мэтт бы начал презирать Брук, попроси та больше денег. Но девушка не пожелала оставить себе даже предложенную сумму. Единственное, о чем она попросила, - отдать деньги нуждающимся детям. Но почему ему так хотелось презирать Брук? Мэтт запретил себе даже думать об этом, решив в случае невыполнения замысла искупить вину каким-нибудь особо жестоким наказанием.

- Лично мне эта "невыносимая девица" кажется очень благородной и заботливой, - прошептала Элиза. - Она настоящая женщина. И вряд ли невыносимая.

Тогда как насчет чокнутой и неприступной гордячки? Мэтт попытался воссоздать в памяти образ Брук, и ни одно из предыдущих определений даже не возникло у него в голове. Только красивая, чувственная, сексуальная.

- Как она выглядит?

- Что? - неожиданный вопрос оторвал Мэтта от его размышлений.

В глазах Элизы зажегся веселый огонек. Мэтт взмолился о том, чтобы огонек этот теплился как можно дольше, а желание жить никогда бы не покидало его любимую бабулю.