- Твоя мать будет прыгать от радости, - трясла ее за руку Пегги.

Брук попыталась представить эти акробатические упражнения, но пришла к выводу, что ее мать может порадовать лишь перспектива грядущего замужества дочери.

- Единственная новость, способная заставить мою мать возликовать, известие о том, что я нашла себе мужа. У вас, кстати, не продаются женихи? - обернулась она к Мэтту.

- Предлагаются только в качестве приложения к ожидающимся призам, обнадежил, он, беря девушку под руку.

Брук почувствовала, как ее захлестнула горячая волна - как если бы она вышла на улицу в полуденный зной. Чувствуя его тело с великолепно развитой мускулатурой, она начала ощущать себя невероятно женственной. Но сразу прогнала эти мысли прочь, жалея, что не может последовать за ними: крепкая рука Мэтта не позволяла ей сделать даже шаг в сторону.

- Не спорьте, - прошептал Мэтт, лучезарно улыбаясь наседавшим репортерам и выталкивая ее из толпы. - Вы победитель.

Но Брук не хотела быть победителем: она ни в чем не нуждалась. В отличие от других людей, не имеющих даже предметов первой необходимости.

И лица обездоленных детей, бывших предметом ее забот в течение долгих лет, вихрем пронеслись в памяти.

- Вперед, - Мэтт не слушал никаких аргументов, но руку Брук держал очень крепко: как если бы она могла вырваться (вообще-то могла) и убежать (а это вряд ли).

Тут девушку одолела злость: может, обладатель несметных богатств и дьявольски красив, сексуален (наверное, этот список можно продолжать до бесконечности), но он положительно самый большой хам из всех, с кем ей приходилось сталкиваться в жизни.

- Добрый день! - Мэтт говорил в микрофон, и его голос разносился по всему магазину, очаровывая женщин. - Мы с радостью сообщаем, что сегодня к нам зашел миллионный покупатель! - Когда возбуждение в толпе пошло на убыль, а цветные шары совсем ослепили Брук, он продолжил: Итак, ваше имя...