– Видели бы вы, сколько там было людей, – шептала Елизавета. – И все они грозили ему… Говорят, если бы он не пообещал устроить на похоронах бесплатную раздачу вина, его бы отправили вслед за Маргаритой.

– Туда ему и дорога, – буркнула Екатерина.

– Я так не думаю. Он же не виноват – просто рассердился, вот и все.

– А если это он отравил ее?..

– Тсс! Не говори так громко.

Девочки многозначительно посмотрели на принцесс, сидевших за соседним столом. Анна их не слышала: высунув язык и раскрасневшись от натуги, она усердно трудилась над очередной буквой. Мария же, напротив, внимала каждому их слову – по заговорщицкому тону Елизаветы она догадалась, что речь идет о чем-то очень неприятном, но каким-то образом имевшем отношение к ней, старшей дочери герцога Йоркского.

– Мама накажет тебя, если узнает, что ты говорила о таких вещах… тем более… – Вот и еще один настороженный взгляд в сторону письменного стола.

Тем более при нас, подумала Мария.

– Если замужняя женщина заводит любовника, – тихо, но внятно произнесла Елизавета, – то супруг имеет полное право отравить ее, пусть даже…

– Но ведь на него разозлились как раз за то, что он…

– Не перебивай! Так вот, он имеет право, пусть даже ее любовник… ну, в общем, занимает видное положение.

– Но если…

– Екатерина! Об этом нельзя говорить… особенно здесь.

Мария наклонила голову, прикоснулась щекой к мягким локонам Анны. В этот миг она подумала, что была бы счастлива, если бы в детской находились только она и ее дорогая сестренка. И еще, может быть, Барбара Вилльерс. Из всех девочек семьи Вилльерс Барбара производила наиболее благоприятное впечатление.

– Нет, Анна, – сказала она, – не так. Взгляни на вторую букву «эн» – разве она похожа на первую?

Анна повернула голову и улыбнулась.

– Покажи, как надо, Мария. Пожалуйста! У тебя хорошо получается.