Его искренность подкупала не только Анну, но и ее отца – старого ворчуна Ирвина Марберри. Удивление Анны было безграничным, когда она узнала, что отец согласился на их брак. Ей казалось – и тому уже были подтверждения, – что ревнивый отец никогда не позволит ей выйти замуж. Но Ирвин сменил гнев на милость, когда поближе познакомился с будущим зятем. От проницательного старикана не укрылось, что Майк – весьма амбициозный парень, готовый идти по головам для достижения собственной цели, но он увидел и то, что Майк искренне любит его дочь.

– Может, ответишь мне, дружище Майки, – обратился к будущему зятю Ирвин, – что ты будешь делать, если я откажу дочери в помощи и лишу ее наследства?

Майк небрежно пожал плечами, словно речь шла о мешке с гуманитарной помощью, а не о состоянии, измерявшемся в миллионах долларов.

– Найду хорошую работу и попытаюсь обеспечить Анне достойную жизнь.

– А как же твое писательство? – хитро сощурился старик. – К гадалке не ходи, ты спишь и видишь, как прославишься.

Майк почувствовал, что от этого ответа зависит вся его дальнейшая жизнь. Но виду не подал.

– К черту писательство, – собрал он в кулак всю свою невозмутимость. – Сейчас мне нужна Анна.

Старик усмехнулся. Фраза, которую произнес Майк, показалась Ирвину вымученной. Однако Ирвин Марберри знал, что его болезнь не будет ждать, пока он отыщет мужа для своей дочери. Майк – неплохой парень, а что еще нужно Анне? В конце концов, состояние все равно отойдет ей, а она распорядится им так, как сочтет нужным. Ирвин Марберри не сомневался, что Анна совсем не так наивна, как считают многие…

Анна сбросила с себя розовый халатик, оставшись в одном белье и тапочках с забавными меховыми помпонами. Стащив с головы полотенце, она тряхнула влажными волосами. Брызги бисером посыпались на гладкую поверхность трюмо. Покосившись на Майка, Анна поняла, что он не обращает никакого внимания на ее обворожительную полунаготу. Майк по-прежнему терзал сигару и пялился в разворот глянцевого журнала. Анна досадливо поморщилась – ей так хотелось, чтобы Майк посмотрел на нее, играя плотоядными ямочками на щеках, подошел к ней и занялся с ней любовью… прямо перед трюмо.