И граф Бэдфорд Хит отвернулся от пленников.

– Что с ними делать? – спросил Джон. Томас стоял позади него, молчаливый и подавленный. Рядом с мертвым братом и невесткой Тристана, он нашел и свою жену, некрасивую, умную женщину, подарившую Томасу наследника, варварски зарезанного этими людьми.

– Милосердия! – раздался вдруг крик одного из пленных.

Тристан обернулся, он не мог вымолвить ни слова. Но у него и не было желания остановить Томаса, перерезавшего глотку кричавшему, который медленно умирал, захлебываясь собственной кровью.

Еще двое оставались в живых, но Тристан не мог найти в своем сердце места для милосердия. Он глубоко вздохнул:

– Мы будем держать их в плену, пока…

Один из пленных внезапно бросился в ноги Тристану:

– Не убивай меня! Дрю вошел в дом, он изнасиловал твою жену, я не прикасался к ней! Он зарезал ее над колыбелью!..

Но увидев на лице графа нечто ужасное, человек замолчал и в страхе отшатнулся.

Тристан посмотрел на кровь, испачкавшую одежду этого человека и понял, что тот не был ранен.

«И если он не трогал Лизетту, то откуда он мог знать, что та лежала на колыбели» – мелькнула мысль в голове Тристана.

– Я не убивал ее! Я не убивал ее, Дрю!..

Дрю, трусливо всхлипывая, вмешался в его монолог:

– Ты лжец! Ты был первым! Ты первый изнасиловал ее, а теперь обвиняешь меня в этом? Да ты…

Граф Бэдфорд отвернулся от них, ему хотелось, чтобы с них живых сдирали кожу, хотелось заставить умирать их медленной и мучительной смертью. Он никогда прежде не испытывал такой жестокой ярости.

– Они убийцы, Тристан, – тихо сказал Джон. – Смерть – самое справедливое для них наказание.

«Смерть – это слишком легко» – подумал Тристан, но, судорожно сглотнув, пошел прочь, бросив через плечо:

– Повесить их.

Больше он ничего не слышал: ни мольбы, ни криков.