Он молча ехал во главе отряда своих людей, возвращавшихся домой. Нет, не домой, в замок, поместье, владение, лен – но не домой. Это место никогда не будет для него домом.

Кровь уже была убрана. Тела его родственников были заботливо вымыты и облачены в погребальные одежды. Их готовили в последний путь, над их телами произносились молитвы…

Джон и Томас оставались с Тристаном всю ночь. Он ничего не ел, не пил, не спал, но и не плакал. Ужас и жажда мщения бушевали в его сердце, подобно шторму.

На исходе дня он поцеловал худую щеку старого отца, затем брата, его жену, ребенка. Поцеловал и жену бедного Томаса.

И Лизетту…

Он взял ее тело на руки, бережно покачивая. Распорядился, чтобы она была погребена вместе с их сыном, который даже не жил еще, не знал силу всей его любви к нему.

Тристан не остался на похоронах. Он ушел, опираясь на плечо Томаса. Джон следовал за ними, уводя своих людей.

На исходе дня у молодого графа Бэдфорда Хита был точный план его дальнейших действий.

Он уйдет в Британию, где Генрих Тюдор

Генрих Тюдор будет очень рад принять его.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

15 августа 1485 года

– Черт побери! – выругался Эдгар, швыряя письмо в огонь и обращая свой гнев на герольда

Побледневший посланник немедленно развернулся и поспешил ретироваться. Когда он вышел через охраняемые двери, Эдгар Льюэллен лорд Эденби, удовлетворенно улыбнулся дочери.

– Жаль, дочка, что никто не может поднять руку на герольда! – сказал он в глубокой задумчивости.

Женевьева, сидя у огромного камина и почесывая уши большой собаки, глубоко вздохнула. Она глянула на тетю Эдвину и на Акселя, своего жениха, прежде чем скова посмотреть на отца.

– Отец! – сказала она твердо. – Оставь все как есть, могущественные герцоги, эрлы и бароны стараются сделать все возможное, чтобы избежать участия в этой войне. Я думаю, что осторожнее было бы не высовываться и выжидать…