– Держись, пастух. Я тоже не буду сидеть без дела, глядишь, что-нибудь и придумаем.

Она повернулась и пошла на главную палубу.

Оставшись в одиночестве, Эхомба принялся внимательно изучать саргассы и стены, за которыми расстилалась желанная поверхность моря.

«Если бы я и впрямь мог поговорить с рыбами, – подумал он. – Но, может быть, здесь существуют иные существа, более понятливые, чем рыбы?» Следом явилась предательская мысль, что, в общем, здесь не так уж и плохо, разве что не хватает земли – а так вполне можно жить: много рыбы, растений тоже в избытке. Можно обойтись и без суши. В конце концов приспособимся.

Мелькнул в памяти отрывок из какой-то древней легенды, которую он в детстве слышал от Мерубы. Этиоль ухватился за короткую фразу, пытаясь вспомнить, о чем там шла речь, но за давностью лет содержание легенды ускользало из памяти, рвалось на отдельные, не связанные между собой фрагменты.

Наконец Эхомба, отчаявшись, отправился спать, а корабль остался недвижно стоять посреди райской долины, ставшей его тюрьмой.

– Шлюпку на воду!

Наступившее утро было точной копией предыдущего: то же спокойствие, то же изобилие солнечного света, тот же легкий ветерок. Но стоило взглянуть на матросов, как становилось ясно: что-то неладно. Лица у всех были озабоченные – или, точнее сказать, озадаченные. Матросы не могли взять в толк, почему ремонтные работы закончены, а корабль по-прежнему торчит на месте.

Эхомба и Станаджер встретились на корме. Скоро к ним присоединился Симна.

– Собираешься на рыбалку? – поинтересовался северянин, услышав команду.

– Помолчи, – попросил его Этиоль. – Мне ночью кое-что пришло в голову. Я должен сосредоточиться.

Станаджер предложила:

– Я могу послать с тобой Териуса. Ты не собираешься заплывать далеко?

– Нет. Почему бы тебе не отправиться со мной?

Она ткнула большим пальцем себе за спину.

– Я – капитан «Грёмскеттера». Капитан не имеет права покидать свой корабль посреди океана. Но я буду наблюдать за вами.