Первый помощник пожал плечами.

– Я никогда даже не слышал о тех, которых ты упомянул.

– Жаль! Наверное, нужно вырасти в бедном засушливом краю, чтобы научиться видеть то, чего другие не различают. Скорее всего мы, наумкибы, умеем это потому, что нам особенно нечего разглядывать, в наших краях мало разнообразия.

Затем пастух вновь взглянул на покрытого пятнами водяного человека. Тот расположился в самой гуще водорослей и терпеливо ждал. Эхомба особым образом округлил губы и издал какие-то странные звуки. Чем-то они напоминали бульканье ребенка, пускающего пузыри под водой. После всего, что за эти дни случилось с кораблем и экипажем, Териусу было куда легче взять себя в руки. Он даже не вздрогнул, когда саргассовый человек ответил пастуху на таком же булькающем языке.

– Добрый день, саргассовый человек. – Эхомба очень надеялся, что воспроизводимые им звуки похожи на те, которым когда-то обучал его дедушка.

И по-видимому, он не забыл его уроков, потому что, к радости Этиоля, существо ответило. И Эхомба понял его.

– Здравствуй, сухопутный человек. Ты занятно выкрашен, – пробулькал житель моря.

– Ты имеешь в виду, что я не зеленый?

Эхомба улыбнулся. Его собеседник не ответил улыбкой, но удивительно ровно округлил губы – совсем как «О». Язык и глотка у него были совершенно черные.

– Никак не ожидал, – продолжал Эхомба, – встретиться с одним из твоих сородичей в этих пустынных краях.

– С одним? – Саргассовый человек вытащил из воды гибкую руку и расчистил перед собой водоросли. – Здесь вся моя семья: жена и трое ребятишек, а также дядя и его супруга; у них двое детей. А еще мой двоюродный брат.

Эхомба во все глаза смотрел на окружающие шлюпку водоросли, но никого не мог разглядеть.

– Наверное, они далеко отсюда?