— Пуля прошла навылет, но по возвращении ко мне пристанут с расспросами. Придется уйти в отпуск либо сделать вид, будто я попал в аварию. — Он болезненно улыбнулся. — Но сейчас у нас совсем другие заботы. Меньшая группа, которая обходила нас со стороны, вероятно, уже добралась до дороги, а основной отряд прятался в пещере и должен был гнать нас навстречу остальным. Нам остается лишь продолжать движение к югу.

Смит согласно кивнул и пополз вперед сквозь кустарник, который под воздействием неутихающего ветра и соленых брызг стал особенно грубым и неподатливым. Смит прокладывал путь для Мондрагона, но двигались они медленно. Чтобы уберечь оружие от песка, им приходилось ползти на коленях и локтях. Стебли кустарника расступались неохотно, то и дело цепляясь колючками за их одежду и волосы. Мелкие веточки ломались и царапали им лица, оставляли кровавые полосы на ушах и запястьях.

В конце концов они очутились на другом пригорке, который обрывался к берегу, образуя выемку, обращенную входом к морю. Она была слишком широкой, чтобы ее можно было назвать пещерой. Упорно пробираясь к дороге, Смит и Мондрагон услышали там голоса, разносившиеся в безветренном воздухе. На берегу за их спинами беззвучно возникли четыре фигуры, еще две по-прежнему стояли по колено в воде. Одна из фигур, самая крупная, жестом велела остальным рассыпаться в цепь. Они разошлись в стороны, их осветила луна, и Смит увидел, что они одеты в черное, а их головы покрыты капюшонами.

Командовавший ими человек наклонился. Смит услышал хриплый шепот, которым тот, по всей видимости, говорил в портативную рацию.

— Китаец, — негромко произнес Мондрагон, прислушавшись. Из-за мучительной боли его голос прозвучал натянуто. — Я разбираю не все слова, но, похоже, это шанхайская разновидность мандаринского диалекта. А это значит, что за мной следили от самого Шанхая. Этот человек — их главарь.

— Думаете, кто-то навел их на вас?

— Возможно. Либо я сам дал маху. Как бы то ни было, они здесь и приближаются к нам.