Потом они услышали голоса, говорившие на шанхайском диалекте. Голоса звучали все ближе. Ноги с хрустом топтали кусты. Сквозь переплетение ветвей Смит и Мондрагон увидели тени, скользившие мимо. Одна из них остановилась.

Мондрагон поднял свой «глок».

Смит схватил его за запястье и отрицательно покачал головой.

Это была тень крупного мужчины. Он снял капюшон; его лицо казалось бесцветным, едва ли не мертвенным под копной необычных для китайца светло-рыжих волос. Его глаза блестели, словно зеркала, перебегая с коралла на коралл в попытках уловить движение либо заметить что-нибудь подозрительное. Смит и Мондрагон, лежа во впадине за скалами, затаили дыхание.

Несколько мгновений, показавшихся им вечностью, мужчина продолжал неторопливо осматривать окружающие предметы.

По груди и спине Смита покатились капли пота.

Мужчина повернулся и двинулся прочь, в сторону дороги.

— Ух-хх... — негромко выдохнул Мондрагон. — Ведь это же...

Ночной воздух содрогнулся от выстрелов. Пули ударялись о скалы и с визгом уносились к деревьям. На землю посыпался град коралловых осколков. Казалось, само ночное пространство стреляет в Смита и Мондрагона, ощерясь со всех сторон вспышками пламени из автоматных стволов. Рыжеволосый человек заметил их, но ничем этого не выдавал, пока не предупредил остальных.

Смит и Мондрагон открыли ответный огонь, лихорадочно высматривая противников среди залитых лунным светом кустов и деревьев. Теперь их укрытие превратилось в помеху. Их было двое — слишком мало, чтобы отбиться в темноте по меньшей мере от семи нападающих. В скором времени у них должны были кончиться патроны.

Смит наклонился к уху Мондрагона:

— Мы должны с боем прорваться к дороге. Неподалеку отсюда спрятан мой мотоцикл. Он выдержит нас обоих.

— Перед нами меньше стрелков, чем позади. Заставим их залечь и побежим в ту сторону. Обо мне не беспокойтесь. Я справлюсь.