Клейн нерешительно замялся, хотя его никак нельзя было назвать стеснительным человеком.

— Что тебя тревожит, Фред? Что-нибудь связанное с химикатами на борту «Эмпресс»? Если так, я тоже хотел бы об этом знать.

— Нет, господин президент. — Клейн вновь умолк, подбирая слова.

На этот раз президент не стал его подгонять. Он нахмурился, гадая, что могло смутить несгибаемого шефа «Прикрытия-1».

Наконец Клейн заговорил:

— В одной из сельскохозяйственных колоний Китая содержится пожилой мужчина, который утверждает, будто бы он — американец. По словам этого человека, он пребывает в заключении со времени изгнания Чан Кайши в 1949 году.

Кастилья кивнул, его лицо посерьезнело:

— Такое случалось с нашими гражданами после Первой и Второй мировых войн. Вероятно, таких людей намного больше, чем мы полагаем. Это чудовищно и совершенно недопустимо. Мне трудно даже представить, что его до сих пор держат в заключении. Это одна из причин, по которым я настаиваю на том, чтобы договор по правам человека предоставлял инспекторам возможность вести расследование в отношении военнопленных, являющихся гражданами зарубежных государств. В любом случае, если ваши сведения верны и у нас есть надежные доказательства, мы обязаны немедленно помочь этому человеку. Как его зовут?

Клейн внимательно следил за лицом президента:

— Дэвид Тейер.

Кастилья ничем не выразил своих чувств. Буквально ничем. Как будто он ничего не слышит и ждет, когда Клейн назовет имя. Потом он моргнул и шевельнулся в кресле. Внезапно он вскочил на ноги, подошел к окну позади своего стола и выглянул наружу. Костяшки пальцев, которые он сцепил за спиной, побелели.

— Сэр?

Кастилья напрягся всем телом, словно от удара.

— Этого не может быть... ведь столько лет прошло. Неужели он еще жив?

— Что случилось... — заговорил Клейн и тут же умолк. Его внутренности стянулись тугим клубком. Он уже знал ответ.

Президент повернулся, вновь сел в кресло и откинулся на спинку. Его мысли перенеслись на огромные расстояния, в далекое прошлое.