Из-за топота копыт своей кобылы она не услышала, как к ней вплотную приблизился бунтарь, и поняла, что он рядом, только когда железная рука выдернула ее из седла. Она печально проводила свою лошадь взглядом, и та благополучно скрылась под сенью деревьев. Игрейния беспомощно оглянулась: она барахталась на огромном боевом скакуне сумасшедшего повстанца.

Она попробовала сопротивляться – начала кусаться и извиваться – и настолько в этом преуспела, что ее похититель выругался и разжал руки. Его конь был высок, и падать до земли оказалось далеко. Но, перепуганная до смерти, Игрейния не заметила боли от ушибов и быстрее лани припустила к спасительному лесу.

И опять оказалась сбитой с ног: сначала ее подняли в воздух, а затем швырнули вниз, и она ощутила запах варвара – от него пахло землей и кровью павших в сражении. Она закричала, отбиваясь, но он заломил ей руки за спину, уселся на нее верхом и уставился в лицо с холодной яростью, не оставлявшей никаких надежд на снисхождение.

– Вы леди Лэнгли, – проговорил он.

– Игрейния. – отозвалась она.

– Мне плевать на ваше имя, – буркнул варвар. – Вы поедете со мной и прикажете, чтобы нам открыли ворота.

– Не могу, – покачала она головой. И разрыдалась. Занесенная для удара рука замерла в воздухе.

– Сможете, – процедил он. – Иначе я переломаю вас всю – косточку за косточкой, пока вы не сделаете то, что мне нужно.

– Слушайте, идиот, ведь там чума!

– Там моя жена и моя дочь.

– Они все умерли или умирают.

– А вы со страху сбежали, – презрительно бросил он.

– Со страху? Нет! – выкрикнула Игрейния и снова попыталась освободиться. Теперь ее страшила одна-единственная вещь – жизнь без Афтона. Хотя нет, призналась она себе, не надо кривить душой – она боялась этого варвара, который, ясное дело, выполнит угрозу и переломает ей все кости. До единой. Никогда раньше она не сталкивалась с такой холодной решимостью.