Крики безвинных жертв, извлекаемых из тюремных застенков обезумевшей толпой, до сих пор звучали в ушах британского джентльмена.

Пять лет он прожил во Франции, полюбил эту страну, прикипел к ней душой, но настало время рвать, пусть и болезненно, скреплявшие его с Францией узы.

Он был истинный англичанин – англичанин благородного происхождения, хорошего воспитания и весьма недурной внешности.

Несмотря на трехдневное утомительное и далеко не комфортное путешествие, Шелдон Харкорт сохранил лоск и элегантность костюма и всего внешнего облика. Ну а манеры – про них можно сказать лишь одно: они были безупречны в общении и с прислугой, и со случайными попутчиками.

Шелдон Харкорт умел с достоинством удерживать все человеческие существа на почтительном расстоянии от себя, чтобы не утомлять себя общением с ними.

Сейчас он смотрел в полыхавший в камине огонь, ежился недовольно от случайных сквозняков и, так как пребывал в одиночестве, позволял себе морщить лоб и кривить губы, размышляя о неприятных материях.

Ход его мыслей нарушило появление хозяина гостиницы. Месье Дессин услужливо поставил на столик рядом с креслом, где восседал знатный гость, поднос с бутылкой вина и бокалом.

– Надеюсь, вам здесь удобно, милорд?

Для месье Дессина все богатые англичане были милордами, так как они щедро расплачивались, не слишком утруждая себя проверкой цифр, выставленных в счете.

– Да, мне удобно, но, к сожалению, обед почему-то запаздывает, – отозвался нехотя Шелдон Харкорт, сверившись со своим надежным хронометром.

– Он будет подан сию же минуту. Моя супруга готовит для вас специальное блюдо, милорд. Пожалуйста, извините нас за задержку, в отеле сегодня столько гостей!

– Это ваши проблемы, – отозвался англичанин.

– Да-да, конечно. – Хозяин гостиницы задергал плечиками, как бы собираясь с духом, и продолжал: – Обеденный зал до отказа заполнен не очень трезвыми джентльменами. Они много пьют и выражаются не всегда прилично…