– Рад услужить вам, мадам, или мне следует называть вас мадемуазель?

– Я графиня де ла Тур, – представилась гостья и тут же, словно вспомнив что-то весьма важное, издала сдавленный крик и, обернувшись, сердито уставилась на служанку, по-прежнему стоящую у входа.

– Fermez la porte!

– Pardonnez-moi, Madame!

– Оставь мне накидку и отправляйся прочь! И помни; никому ни слова о том, что я здесь, в отеле.

– C'est entendu, Madame

Служанка аккуратно положила накидку на кресло, затем, присев в реверансе сначала перед хозяйкой, потом перед незнакомым милордом, вышла из комнаты, плотно затворив за собой дверь.

– Слуги всегда так глупы. Им трудно что-то втолковать.

Графиня пожала прелестными плечиками и даже всплеснула руками в знак возмущения тупостью прислуги.

Шелдон заметил на ее пальце массивное обручальное кольцо, скорее перстень с бриллиантами и жемчугом. Нитка жемчуга обвивалась вокруг ее лебединой шейки, и это были единственные ее украшения.

– Вам следует хоть немного рассказать мне о себе, графиня, – произнес Шелдон. – Не присядете ли?

Она опустилась в кресло, на которое он ей указал, поправила шуршащие пышные юбки и изучающе посмотрела на него из-под полуопущенных ресниц, как бы раздумывая, может ли она ему доверять.

– Я мадам де ла Тур, – повторила она после короткого молчания. – Слово «графиня» ни в коем случае больше не должно быть произнесено, пока мы еще находимся на французской земле.

Она вдруг издала глухой стон и заломила руки.

– О мой обожаемый супруг! Я смотрела, как он поднимался на эшафот, где его ожидала эта ужасная гильотина! Он не совершил никакого преступления, кроме того, что родился дворянином.

– Я сочувствую вам, вы столько пережили, – вздохнул Шелдон. – Могу ли я предложить вам вина?

– Благодарю, но я бы предпочла подождать, когда будет подан обед.