Но кошмар только начинался: Эмили с ужасом смотрела, как у матери начались схватки и она родила крохотного мальчика, которого с трудом доносила почти до срока. После нескольких выкидышей долгожданный младенец родился мертвым, и Эмили, цепенея от страха, видела, как мать, которой было уже все равно, истекая кровью, умерла в холодном, мрачном фермерском доме.
— Мадам, генерал Хьюстон приказал всем жителям эвакуироваться! Гоните свою повозку!
При звуках этого повелительного голоса Эмили подняла глаза и сквозь слезы и струи дождя увидела человека в черном на великолепном черном арабском скакуне. Величественный жеребец ржал и нетерпеливо бил копытами по размокшей земле, а всадник снова и снова настойчиво просил старуху уехать.
— Вы хотите, чтобы сантанисты прикончили вас на месте, мадам?
— О нет, сэр! — чуть не плача возразила Розанна, глядя на молодого человека без шляпы, в заляпанных грязью сапогах и промокшей куртке. — Здесь моя внучка, сэр. Она лишилась рассудка и не желает уходить от своей покойной матери.
Вытирая со лба пот, солдат обернулся и посмотрел на Эмили, которая снова забыла обо всем вокруг, застонала и вцепилась в крест, как утопающий хватается за соломинку. Поморщившись, высокий техасец спешился и подошел к Розанне.
— Я — капитан Эдгар Эшленд, мадам. Как зовут эту девушку? — мягко спросил он.
— Эмили, сэр.
— А теперь уезжайте, мадам. Я позабочусь о том, чтобы Эмили вскоре присоединилась к вам.
Розанна открыла было рот, чтобы возразить, но капитан просто сказал:
— Даю слово. — И сжал ее руку.
Старая женщина тяжело вздохнула.
— Ее жизнь в ваших руках, сэр. Благослови вас Бог! — воскликнула она и стегнула волов поводьями.
Капитан смотрел, как фургон Баретов, груженный жалкими, но дорогими для них пожитками, присоединился к толпе убегающих солдат и жителей городка. Затем привязал своего коня Аполлиона к дереву и подошел к маленькой, насквозь промокшей Эмили Барет. За все свои двадцать девять лет Эдгар Эшленд не видел более жалкого зрелища, чем эта дрожащая девушка в черной грязи. Он опустился на колени, положил ладонь на ее плечо и мягко позвал: