Проверяя спальни, Иона догадалась, что приедут по меньшей мере два человека. Возможно, он собирается с кем-то из них разделить свою большую кровать… Ее пронзила боль, и это было непростительно глупо.

Вздрогнув, она быстро проговорила:

— Мне надо проследить, чтобы кровати были заправлены. Прости, но я должна помочь горничной, а потом апартаменты будут полностью в твоем распоряжении.

— В этом нет необходимости, — произнес он небрежно, пристально взглянув на нее. Медленная улыбка скривила его красиво очерченные губы. — Я тебя не тороплю. Расскажи мне лучше, как ты поживала с тех пор, как поспешно покинула Таити.

Такой разговор обычно заводят бывшие любовники — воспитанные, понимающие и искушенные в любовных делах.

Ну хорошо. Она такая же воспитанная и понимающая, как он, разве что менее искушенная…

И все же ей потребовалось взять себя в руки, чтобы небрежно бросить:

— Прекрасно, спасибо.

— Ты не вернулась в школу, чтобы воспитывать своих маленьких учеников?

— Нет. Мне предложили эту работу.

Иона понимала, что голос ее звучит напряженно, но она не могла расслабиться. Кроме Кевина, Люк был единственным мужчиной, с которым она занималась любовью. Но это было еще не все. Его горячий, страстный и чувственный темперамент вернул ее к жизни — в мир радости и эмоций. Лукас Микелакис слишком глубоко проник в ее сердце в те страстные дни и ночи на Таити.

Она искоса взглянула на Люка, но в его темно-янтарных глазах играли лишь веселые огоньки. Сердце ее сжалось, будто она долгое время ждала встречи с ним.

«Это из-за его неотразимой внешности», — подумала Иона. Люк был самым красивым мужчиной, какого она встречала, но не только от этого у нее пересохло в горле. У него было прекрасное, словно высеченное из камня лицо, потрясающие губы, которые доставили ей такое наслаждение, и сильные мускулистые руки…