Она едва удержалась на подогнувшихся ногах, но рванулась вперед и, подскочив к лежащему на земле незнакомцу, с силой расцепила его мускулистые руки, чтобы поскорее высвободить сына.

— Шон, сердечко мое, как ты? С тобой все в порядке? — бросившись на колени, причитала Стефани.

Она лихорадочно ощупывала маленькое тельце, не веря собственным глазам. На ребенке не было ни царапины, он даже не испугался. Страшное происшествие малыш принял за новую интересную игру. Она закончилась, и Шон принялся крутить головой по сторонам, выискивая еще что-нибудь достойное внимания. Этим «чем-нибудь» оказалась белая собачка с голубым бантом на шее. Шон протянул к ней ручки и рассмеялся.

Однако его матери было не до смеха. Убедившись, что с сыном все в порядке, она обернулась к человеку, спасшему Шону жизнь. Высокий широкоплечий мужчина уже поднялся с земли и небрежно отряхивался от приставшего к одежде сора и придорожных камешков. Его крупная фигура выглядела мрачновато. Он возвышался над коленопреклоненной женщиной, словно гранитная глыба, и это несколько пугало.

Стоя лицом к Стефани, незнакомец ни разу не посмотрел на нее, не произнес ни слова. Его рот был плотно сжат, из него не вырывались проклятия неразумной особе, подвергшей собственного ребенка смертельной опасности. Он молчал, как мраморное изваяние в музейном зале.

Но она отчетливо чувствовала его осуждение. От мужчины исходили волны сильной неприязни. И она улавливала их обострившимся внутренним чутьем. Не выдержав нервного напряжения, Стефани виновато опустила взгляд. В самом деле она плохая мать. Не случись этого человека поблизости, Шона уже могло не быть на свете.