— Но, Уэйн, он же теперь директор, — перебила я. — Ты не должен дерзить ему, иначе у тебя могут возникнуть серьезные неприятности.

— Ты не дала мне договорить, малышка. Пока до меня не дошло, что, став директором, он теперь не должен заведовать кафедрой географии. Она свободна, верно? И кто же наиболее подходящий кандидат на это место? Я, если буду пай-мальчиком. Поэтому я быстро сбавил обороты. Под конец нашего разговора я был сама вежливость — «да, сэр, нет, сэр». — Уэйн поставил пустую чашку и встал передо мной. — Так что теперь, мисс Джонс, мое поведение будет безупречным… в стенах школы естественно. — Он притянул меня к себе и поцеловал. — Ты будешь смеяться, Трейси, но он велел мне держаться от тебя подальше.

Я отшатнулась от него:

— Какое он имеет право?

— Он сказал, что с твоих слов знает о твоем сиротстве и, как твой руководитель, несет за тебя ответственность, действуя in loco parentis, как гласит латинская поговорка.

— Как она переводится?

— Это значит «от имени родителей», птичка. В данном случае, видимо, от имени твоего отца.

— Моего отца?!

— Ну, он, конечно, немного преувеличивает. Ему, наверное, около сорока, иначе эти стариканы из комитета ни за что бы не назначили его директором.

— Он сказал, что ему тридцать семь.

Я готова была провалиться сквозь землю — опять проболталась! Сначала Дайне, теперь вот Уэйну.

— Что еще он тебе говорил, а? — Иствуд схватил меня за плечи. — Полагаю, вы говорили той ночью на болотах? Он и тогда проявлял к тебе отеческий интерес? Расскажи-ка мне подробнее.

Я оттолкнула его:

— Он был очень добр и разговаривал со мной, потому что я никак не могла заснуть. И он тоже. И… и он помог мне согреться.