Уэйн откинул голову и громко расхохотался:

— Добр? Да ни одному мужчине не требуется «доброта», чтобы согреть такую девушку, как ты. Когда он делает это, у него на уме только одно, сладкая моя. И уж конечно, не милосердие в первую очередь! Ты большая девочка и должна понимать, что я имею в виду.

— Мистер Хардвик не такой, — покраснела я.

— Неужели, птичка моя? — цинично ухмыльнулся Уэйн. — Я с ним работал и могу тебе сказать, что в этом отношении он такой же, как все, уж поверь мне. Кроме того, он был женат.

— Ты говоришь ерунду, — сердито возразила я. — Я никого не интересую с этой точки зрения. Во мне нет ничего привлекательного.

— Да, конфетка? — снова ухмыльнулся он, окинув меня взглядом. — Не нужно себя обманывать и недооценивать собственные прелести. — Он очертил пальцем круг в области моего живота. — Тонкая, стройная талия, и все, что выше и ниже, тоже радует глаз. И вдобавок совершенно прелестное личико. Что еще можно пожелать? Когда захочешь весело провести ночь, только позвони мне.

— Перестань говорить глупости, Уэйн. Мне нужно работать.

Когда мне наконец удалось вытолкать его за дверь, он ткнул пальцем на все комнаты по очереди:

— В которой из них живет та симпатичная штучка? Говори же, не мучай!

Я показала. Он потрепал меня по щеке.

— Спасибо! — Помахав рукой, он спустился по лестнице.

После ухода Уэйна мне было трудно сосредоточиться на работе, но необходимо было написать эти конспекты, и я скрепя сердце принялась за работу. Спать я легла поздно, но все-таки у меня осталось немного времени на то, чтобы подумать. В памяти всплыли слова Брета: «Вы удивитесь, как много у меня человеческих качеств, мисс Джонс». Наконец я уснула, и мне приснилось, что он всячески старается показать мне, насколько он человечен.

Несколько дней спустя я зашла в учительскую после обеда и обнаружила там группу учителей, стоявших у доски объявлений.