Кинувшись прочь, она снова оказалась в гудящей толпе, к тому времени уже поредевшей. В воздухе витало раздражение, отовсюду раздавались грубые крики, там и сям возникали стычки. Октавия влилась в людской поток. Оборачиваясь через плечо, она молила Бога, чтобы ее преследователь отстал. Казалось, он не спешил, но, проталкиваясь сквозь толпу, все же нагонял. В его упорстве была какая-то безжалостность, и Октавия почувствовала, что ее начинает охватывать паника: гулко забилось сердце, по спине пробежали мурашки. Его часы у нес. Если он догадался и намерен доставить ее в суд, то встреча с палачом для нее так же неминуема, как для тех двух, чья смерть развлекла народ сегодняшним утром.

Рука Октавии скользнула в разрез юбки и нащупала тугой мешочек. Одной рукой она никак не смогла бы его отвязать, чтобы тут же и выбросить. К тому же расставаться с ним ей вовсе не хотелось. Так малодушно погубить всю утреннюю работу! За это утро в мешочке набралось довольно ценностей, чтобы заплатить за жилье, выкупить любимые папины книги, купить ему лекарство и целый месяц ставить на стол приличную еду. Она выбросит свой улов, и что ей делать потом? Снова с замирающим от страха сердцем и тошнотворным ощущением в груди лезть в чужие карманы?

Октавия решительно выдернула руку из разреза юбки и протиснулась сквозь дружно рыдающее семейство, потерявшее в этой толчее ребенка. Громко ругаясь, члены семейства пропустили ее, и Октавия оказалась прямо перед носильщиками портшезов. Один из носильщиков распахнул перед ней дверцу.

— Шордич, — бросила она, забираясь внутрь.

— Не спешите, мисс Морган, — раздался спокойный насмешливый голос, и Октавия почувствовала, как ее плечо сжала уже знакомая рука. — Я и в самом деле считаю, что обязан препроводить вас в целости и сохранности в лоно семьи.