Палач Джон Деннис уже расположился на широком помосте под петлей и, смахивая снег с черного рукава, разглядывал сквозь густо повалившие хлопья подъезжавших подопечных.

- На пару слов, сэр.

Деннис посмотрел со своего насеста вниз. Перед ним стоял скромно одетый человек в коричневом камзоле и пронзительными серыми глазами смотрел на него.

- Сколько причитается за тела? - Человек вытащил из кармана богато звякнувший кожаный кошелек и перекинул с ладони на ладонь. Глаза Денниса загорелись, и он изучающе оглядел незнакомца. Простая одежда того была хорошо сшита и из добротной ткани. Сорочка без единого пятнышка, шляпа щедро украшена серебряным галуном. Острый взгляд палача задержался на мягких кожаных сапогах с пряжками, в которых Деннис безошибочно узнал серебро. У людей с большой дороги - или по крайней мере у господ Аберкорна и Гринторна - приличные друзья.

- Пять гиней, - не задумываясь ответил он. - И три за одежду.

Губы незнакомца искривились. На лице промелькнуло отвращение, но, не говоря ни слова, он открыл кошелек.

Деннис нагнулся, протянул руку, и человек в коричневом камзоле отсчитал золотые монеты в его ладонь. Затем повернулся и, кивком головы подозвав четырех здоровенных возчиков, толкавшихся у своих колымаг поодаль от толпы, дал каждому по гинее, властно сказав:

- Тела переправите в таверну "Королевский дуб", что в Патни.

- Не так-то это просто, господин, - заметил один. - Придется подраться с посланными от хирурга.

- Доставите в порядке в "Королевский дуб", получите еще по гинее, холодно проронил человек в коричневом и, повернувшись на каблуках, стал проталкиваться сквозь толпу. Он выполнил то, зачем пришел: тела его друзей не окажутся на лабораторном столе под ножом хирурга. Но видеть их смерть он не хотел.