- Это для меня большая честь, - скромно ответила Октавия. - Но в моем доме его высочество привлекают игорные столы, а я, должна признаться, в игре ничего не понимаю и не чувствую к ней интереса.

В глазах королевы появился намек на дружелюбие.

- Неужели? Но тогда, леди Уорвик, вы принадлежите к меньшинству.

- Увы, мадам, - печально улыбнулась Октавия. - И муж постоянно говорит мне то же самое. Но я не могу себе представить, как люди способны ставить большие деньги на то, как выпадут карты или лягут кости.

Октавия удачно выбрала ответ. Королева смотрела почти милостиво, явно меняя свое мнение о женщине, которая, как ей говорили, держит самый часто посещаемый в городе игорный салон.

- А вот мой муж играет. - Горестный тон и робкая улыбка должны были показать, что она, как и все женщины, как и сама королева Шарлотта, не имеет ни малейшего влияния на мужа, и ей остается только подчиняться его диктату.

- Да, да. - Рука королевы с веером пришла в движение. - Мужчины получают странное удовольствие от игры. - Уголки ее губ слегка изогнулись. - Вы знакомы с графиней Уиндхэмской? - Королева давала понять, что разговор окончен.

Показав рукой на Летицию, Шарлотта повернулась к другой даме, которую уже подводил конюший.

Перед Октавией стояла дама в бледно-желтом платье, украшенном красновато-коричневыми розами. Такие же розы были приколоты к прическе, настолько высокой, что зрительно она делала ее и без того невысокую и плотную фигуру значительно ниже.

- Ее величество считает невежливым сразу прощаться с теми, кто удостоился ее внимания. - Голос графини звучал немного скованно. - Тогда они не будут чувствовать, что их бросают.

- Как мудро со стороны королевы.

Леди Уиндхэм явно нервничала. Даже стоя на расстоянии, Октавия это почувствовала. Она внимательно всмотрелась в ее лицо. Толстый слой пудры, яркие пятна румян на щеках. Октавия нахмурилась. С правым глазом женщины было что-то явно не так. Веко распухло, из-под слоя пудры виднелась багровая тень.