- Извините, мадам, вы не ушиблись? Ваш глаз? Краска бросилась Летиции в лицо, такая огненно-яркая, что, казалось, растопит румяна и пудру. Кончиком дрожащего пальца она тронула глаз.

- Я оступилась.., вышло так глупо. Зацепилась за бахрому ковра и упала. Нелепость... Но я такая неловкая...

Октавия вспомнила, как Летиция споткнулась на мостовой, когда выходила из Альмака. Тогда еще рядом был Филипп. Октавия не слышала, о чем они разговаривали, но поняла, что беседа не была приятной. Может быть, Летиция от природы неловка. Такие люди бывают.

- Со всеми нами случаются неприятности, - попыталась она утешить графиню. - Я сама как-то оступилась на лестнице и пролетела донизу, а когда оказалась на полу, обнаружила, что нижние юбки задрались на голову. А гости к тому часу уже съехались.

Уголки губ Летиции дрогнули, словно она не могла решить, стоит ей улыбаться или нет. Другой рукой она нервно поправила волосы.

На запястье графини Октавия заметила лиловый синяк. Такие синяки не образуются от того, что люди падают на ковер. Октавия посмотрела на Филиппа Уиндхэма, стоявшего в кругу придворных рядом с королем. Потом снова на графиню.

Та успела перехватить ее взгляд, и, когда заговорила снова, голос прозвучал тихо и подавленно:

- Леди Уорвик. - вы ведь знаете моего мужа?

- Да, - призналась Октавия.

- И мне кажется, коротко.

Испытывала ли ее графиня? На какой ответ рассчитывала? Или просто повторяла, о чем судачили вокруг? А о графе Уиндхэме и леди Уорвик уже определенно говорили: если жена лорда Руперта еще не стала любовницей графа, то это случится в ближайшее время.

- Он приходит в наш дом играть.

- Но Филипп не любит игру. У него, должно быть, иные побуждения. - Леди Уиндхэм была готова вот-вот сорваться. Краска отхлынула от щек, и лицо превратилось в белую маску. Сверкающие темно-зеленые глаза сверлили Октавию с почти безумным упорством.