Про себя Октавия отметила, что эти глаза великолепны. Очень неожиданны на лице невзрачной, запуганной женщины.

- О чем вы говорите, леди Уиндхэм? - в упор спросила она.

- До меня дошли слухи, - почти прошептала та прерывающимся голосом. - Не поймите меня превратно. Я не ищу с вами ссоры. Меня устраивает все, что держит мужа на расстоянии. И я готова благодарить любого, кто отвлечет его от дочери.

Октавия не знала, что и думать. Такого необычного разговора она никак не ожидала, собираясь на королевский прием. Подслушать в гуле голосов их вряд ли могли. Каждый был слишком занят собой, чтобы обратить внимание на двух болтающих дам.

Она снова посмотрела в противоположный конец гостиной и натолкнулась на взгляд серых глаз Филиппа Уиндхэма. Она почувствовала, как холодок пробежал по спине. Выдавив из себя улыбку, Октавия снова повернулась к Летиции.

Графиня выглядела подавленной, словно жестоко сожалела о своем порыве.

- Извините, - пробормотала она. - Не знаю, о чем я думала... Сказать такое...

- Расскажите лучше о дочери, - попросила Октавия, понимая, что ее сочувствие не поможет бедной женщине.

Лицо Летиции сразу осветилось, и за внешностью простушки Октавия на секунду разглядела сияние особой красоты. На мгновение увидела женщину, которой могла бы стать графиня, не толкни ее судьба к Филиппу Уиндхэму.

- Сюзанна, - быстро выговорила она. - Ей только три месяца, но она все время улыбается. Няня утверждает, что это самый солнечный ребенок, которого ей приходилось воспитывать. Я точно знаю, она узнает меня по походке. И воркует, как голубь, когда я... - Летиция прервалась на полуслове и снова покраснела до корней волос:

- Извините, я заболталась. Мне пора возвращаться к королеве.