«Что же, если ей станет скучно, она всегда сможет уехать, — решила Синтия. — Пойду, нарву цветов ей в комнату».

Она поднялась и прошла через отделанную кремовыми панелями гостиную к высокой стеклянной двери, ведущей в сад, и затем через ухоженный зеленый газон — к розарию. Оттуда, не останавливаясь, забыв про цветы, она направилась по тенистой дорожке, обсаженной рододендронами, к зарослям кустарника.

Синтия шла не торопясь. Впервые после того, как она поселилась на вилле, ею овладело желание увидеть «Березы» снова.

Она знала, откуда нужно смотреть на усадьбу — позади виллы круто, словно утес, поднимался поросший высокими деревьями песчаный склон, и сверху открывался великолепный вид на парк и дом.

Через час появится Сара, а Синтия твердо решила ничего ей не говорить про «Березы», в противном случае та непременно захочет увидеть дом и, главное, его нового хозяина.

Сара была полна жадного интереса к людям, и Синтия знала, что, заговори она о Роберте Шелфорде, ее гостья не упустит случая с ним познакомиться.

«Уже три недели, как я здесь, — думала Синтия, — но пока что никто о нем разговора не заводил. Грейс и Роза проявляют бесконечный такт, никогда не называя даже его имени». В стенах старой виллы все вели себя так, словно ни Роберта Шелфорда, ни «Берез» на свете никогда не существовало. И все же у Синтии подчас возникала мысль, что своим спокойным и счастливым пребыванием здесь она обязана именно ему.

Пересилив себя, она ему написала — официальное, сухое письмо с выражением благодарности. Ей было стыдно за свою слабость — принять щедрый дар от человека, который глубоко ей неприятен, однако неприязнь, ненависть к нему помогали справиться с укорами совести.