- Вы.., действительно можете это сделать?

- Я вам говорил, что у меня есть влияние. Мозг Итана заработал с удвоенной быстротой. Это был совершенно неожиданный поворот событий, настоящий шок. Он уже приготовился к выматывающему душу судебному процессу, который закончится, конечно же, приговором на безнадежно большой срок тюремного заключения. Адвокат сказал ему, что двадцать лет - это еще хорошо. Хотя Итан этому не поверил; Он знал, что невиновен, а когда ты невиновен, любое время, проведенное в тюрьме, - жуткая несправедливость. Однако пять лет - это как загородный летний лагерь по сравнению с двадцатью.

- Все, что от меня требуется, - это отказаться от Бекки и от родительских прав на ребенка?

- И убедить старейшин племени, чтобы они тоже с этим согласились. Этот пункт очень важен.

Итан понял, почему: Конгресс США предоставил индейским племенам особые права в отношении детей аборигенов; права эти могли войти в противоречие и отменить любые решения, принятые в соответствии с законами штата. Если старейшины племени не дадут согласия, ничто не помешает Итану заявить об отцовских правах в будущем через свое племя, которое, конечно же, вернет ребенка под его, Итана, попечительство.

- Вы просите меня отказаться от женщины, которую я люблю, и от нашего с ней ребенка за более мягкий приговор - другими словами, десять лет жизни за них двоих.

- Десять - если вам повезет. Может быть намного больше.

Это был шантаж. Самый настоящий шантаж.

- Вы угрожаете продержать меня за решеткой еще дольше, если я не соглашусь?

- Двадцать лет или тридцать, какая разница для прокурора и судей? Мне думается, вы будете единственный, кто это заметит.

- А как же Бекки?

- Со временем она вас забудет. Я думаю, что это произойдет намного быстрее, если вы ей скажете, чтоб она сама устраивала свою жизнь. И я обещаю вам вот что: к ребенку будут относиться так же, как ко всем детям Ролли.