Элизабет встала с кровати и направилась в ванную. Она была невероятно благодарна ему за то, что он, казалось, не помнил ночных событий.

— Очень кстати. Такое ощущение, будто я не ела много дней.

— Судя по вашей худобе — много месяцев.

Элизабет взглянула на Вудроу, ожидая увидеть на его лице отвращение или по меньшей мере, неодобрение, но она увидела... Что? И прежде чем она смогла понять его чувства, он отвел взгляд.

— Поторопитесь, — сказал он. — Сэндвичи остывают с каждой минутой.

После завтрака Элизабет настояла на том, чтобы убраться на кухне, заявив: мол, это самое малое, что она может сделать. И хотя Вудроу привык делать это сам, он подумал: пусть убирается, может, это отвлечет ее от переживаний.

Элизабет совсем не выглядит изнуренной, решил он, глядя на нее. Если учесть все, что она перенесла за прошедшие двое суток, то она выглядит чертовски привлекательной. Прежде чем пойти завтракать, Элизабет причесалась, уложила волосы в маленький аккуратный пучок и переоделась в свежую одежду — бежевые брюки и белую блузку с длинными рукавами. Она все еще была слаба — казалось, могла упасть от легкого толчка, — но сон сделал свое дело: круги под глазами стали меньше, а на щеках появился легкий румянец.

Городская жизнь, подумал Вудроу и удрученно покачал головой. Каждый день толкаться среди людей и вдыхать испорченный воздух... Ей просто необходимо месяцок пожить в деревне, где много солнца и свежего воздуха.

Он закатил глаза, удивляясь собственной глупости. Какую жизнь выберет докторша — не его дело. Его делом было, во-первых, найти ее и, во-вторых, убедить ее передать свои права на ребенка Эйсу и Мэгги. Он выполнил первую часть, а теперь ему следует позаботиться о второй.

— Вы не собираетесь пойти сегодня утром к Эйсу и Мэгги? — спросил Вудроу.