— Так ведь я уже распорядилась! — недовольно произнесла
— До церемонии остается леди Марго Драммонд. — Марочное, «Дом Периньон», немарочное подадите позже, когда гости уже не смогут определить разницу… Ну вот, приходится идти и повторять все сначала!
И отчего это, как свадьба, так непременно все голову теряют? — Она повернулась к дочери:
— До церемонии остается двадцать минут. Отец поднимется за тобой.
— Не волнуйся, — безмятежно бросила Клэр, — я готова!
— Позвольте заметить вам, мисс Клэр, на вас смотреть — прямо дух захватывает! — сказал Лоуги с отеческой любовью старого слуги.
— Спасибо, Лоуги! Скажи, ты ведь будешь танцевать у меня на свадьбе?
— С превеликим удовольствием! — заверил ее дворецкий. «А уж я-то как буду плясать! — подумала про себя Клэр, снова оглядывая себя в зеркале.
— Я сегодня сама себе нравлюсь! Неужели счастье так меняет людей?»
Под фатой сияли каштановые, с рыжеватым отливом волосы, уложенные так искусно, что фамильная диадема Драммондов, изящная, филигранная, с бриллиантами чистой воды и жемчужинами-слезками в ажурных переплетениях, естественно располагалась в ее мягких, волнистых прядях. Платье струилось потоками кремового шуршащего шелка — так идущего к матовой коже и темно-рыжим волосам Клэр. В вырезе в форме сердца чудесно смотрелся кулон — бриллиантовое сердечко, свисавшее с тройного жемчужного ожерелья, подарок Рори к помолвке. В букет из роз и камелий была вплетена на счастье веточка белого вереска, и стариной веяло от туфелек из кремового атласа, тех самых, которые надевала бабушка Клэр в день своей свадьбы в 1922 году: с ремешками крест-накрест и с расширяющимся книзу каблучком. Белье было от Жанет Реже, а правую ножку над коленкой кокетливо украшала голубая оборчатая подвязка. «Надеюсь, Рори будет в восторге от меня! — думала Клэр, глядя на себя в зеркало. — Я сделаю так, чтобы ему никогда не пришлось ни о чем жалеть». Она тихонько рассмеялась. Какая чушь! Как можно представить такое! Клэр ни секунды не сомневалась, что и с Рори ее жизнь будет течь так же безмятежно, как она протекала для нее двадцать один год. Дверь в спальню отворилась, и в комнату скользнула Кэролайн де Бомонт, ближайшая подруга Клэр, на которой тоже было пышное платье из кремового шелка.