— Ты прекрасна, миссис Реджинальд, — пробормотал Норман, не в силах оторвать взгляд от гладкой, почти прозрачной кожи ее обнаженных плеч. — Я хочу, чтобы мы ушли, — настойчиво потребовал он. — Прямо сейчас.

Ее обдало жаром, улыбка вмиг сбежала с лица, ставшего испуганно-жалобным.

— Но ведь еще очень рано! — внезапно осевшим голосом пробормотала Дженни. — Все будут веселиться еще несколько часов. Ты же не хочешь лишить меня этого удовольствия? Реджи, пожалуйста!

— Не надо называть меня этим именем! — сказал он чуть обиженно и сдержанно объяснил: — Мне больше нравится Норман.

— Реджи идет тебе. Очень милое имя. Зачем ты поменял его? — спросила Дженнифер.

— А разве это возбраняется? — отшутился Норман и поспешил перевести разговор на другую тему. — Давай выйдем, подышим воздухом, — предложил он, мягко подталкивая ее к выходу в сад.

В беседке, увитой глициниями, он целовал ее до тех пор, пока у нее не закружилась голова. Дженни обняла его за шею, зарылась пальцами в шелк волос, вдохнула запах его кожи и позволила дурману любви захватить себя. Истома разлилась по ее телу, стеснила грудь, и ей пришлось вздохнуть так глубоко, что возникло ощущение, будто воздух обжег легкие.

— Я хочу знать все о тебе с того момента, как ты помнишь себя маленьким мальчиком, — расслабленно сказала Дженни, уткнувшись в его плечо и целуя снизу в подбородок. Подбородок показался ей каменным. Она заглянула ему в лицо. На нем появилось угрюмое, замкнутое выражение: видно, воспоминания о детстве были ему неприятны.

— Родители звали тебя Норманом? — спросила Дженнифер, не зная, как продолжить разговор.

— Нет. — Он помедлил. — Так звали меня в компании школьных друзей. Нам почему-то не нравились наши настоящие имена. Норман звучало более твердо, более мужественно. Мы считали себя взрослыми, занимались разными делами, и эти прозвища придавали нам вес в собственных глазах.

— А какими делами? — небрежно поинтересовалась Дженни.