— А потом он узнал о ребёнке, и сказал, что ребёнок ему точно не нужен, потому что у него уже есть невеста, просто пока они решили не жениться. И он заставил меня сделать аборт.

Аня подняла голову и посмотрела на Диму.

— Это же ребёнок! Понимаешь, ребёноооок! — последнее слово вырвалось из груди мучительным протяжным стоном, и она разрыдалась, — Я умоляла оставить меня, я обещала ему, что мы исчезнем из его жизни…Он не захотел, он запретил…

Она снова уронила голову на колени, а Дима сидел и не знал, что ему делать. Злость, которая поселилась в его душе, когда к нему ворвался Ратмир, теперь переросла в жуткую ярость.

Дима злился до такой степени редко, но метко. Сейчас одно наложилось на другое, нагромождая в его душе все те чувства, с которыми обычному человеку справиться очень трудно. Но ярость в душе Димы была какой-то ледяной, она была той яростью, которая делала мысли абсолютно трезвыми.

Аня, похоже, заснула. Бутылка выпала из её руки и покатилась по полу, разливая на ковёр остатки содержимого.

— Так, давай-ка маленькая, пойдём спать, — он поднялся с пола и подхватил девушку на руки. Донёс до спальни и уложил на кровать. Постоял некоторое время рядом, глядя на её измученное и заплаканное лицо, а потом вышел из спальни, притворив за собой дверь.

Сегодня он увидел совершенно другую Аню, ту, которой она и была на самом деле. Нежную и добрую девушку, на долю которой выпало много тяжёлых испытаний.

Он дошёл до тумбочки в прихожей, взял с неё пачку сигарет и прикурил, делая большую тягу. И услышал то, чего ждал всё это время — долгий, протяжный звонок в дверь.

Глава 5

— Она здесь? — вошедший в прихожую мужчина огляделся, как будто бы считал, что Аня (а спрашивать он мог только о ней), прячется где-нибудь за висящим пальто.