Элинор вспомнились слова Рея о том, что ее книге недостает очень важного компонента, но она сердито отогнала эти мысли. Что она хочет ему доказать? Что может написать захватывающий роман без всяких там сексуальных подробностей, которые он считал необходимыми? Так оно и будет, воинственно решила про себя Элинор. Однако в глубине души она понимала, что ее роман получался блеклым вовсе не оттого, что в нем не было эротических сцен. Элинор знала, что в иных ярких и реалистичных романах, тех, что захватывают с первой минуты и заставляют сопереживать героям до последней страницы, не было и намека на сцены физической близости между героями. Зато в них было то, чего не хватало ее собственной рукописи: особое, почти осязаемое ощущение физической притягательности героев и их влечения друг к другу. То самое ощущение, которого она ни разу не испытывала, не считая печального эпизода с Бренданом.
Элинор была настолько погружена в свои мысли, что едва не проехала поворот к коттеджу. Поспешно притормозив, она свернула на ухабистую дорожку.
Господи, неужели здесь было столько же колдобин, когда она приезжала в последний раз? Элинор чувствовала, как врезаются в тело ремни безопасности каждый раз, когда она пыталась объехать очередную рытвину. Однажды она попала прямо в яму, и всю машину окатило грязной водой. Элинор тихонько выругалась сквозь зубы.
Диана была на юге Франции, оправляясь после тяжелого плеврита, но Фелиси, ее экономка, хорошо знавшая Элинор, с готовностью снабдила девушку ключами от коттеджа, предупредив ее, что для зимы дом не очень-то приспособлен.