– Ну и что в этом плохого? – удивилась Мейми, явно не понимая, из-за чего подруга так кипятится. – Я и сама уже думала, что тебе бы не помешал секретарь. Ты ведь сама печатаешь рукописи, а это отнимает уйму времени.

С этим нельзя было не согласиться, но… Писать романы было для Элинор сугубо личным делом – настолько личным, что иной раз она отождествляла себя с тем или иным историческим персонажем, и ей совсем не хотелось, чтобы посторонний человек совал свой нос в ее рукопись и следил за тем, как она пишет. Это сделало бы ее слишком уязвимой… Элинор невольно поежилась, и в глазах ее отразился страх. Какие у нее чудные глаза, подумала Мейми, сочувственно глядя на подругу. Они у нее не синие и не зеленые, а нечто среднее – словно морская вода, пронизанная солнцем. Немного ухода – и Элинор могла бы выглядеть очаровательно. Им с Мейми обеим было по двадцать шесть, но на первый взгляд Элинор можно было дать чуть ли не на десять лет больше. У Мейми так и чесались руки взяться за подругу: заставить ее сбросить эти уродливые тряпки, подкраситься и привести в порядок волосы.

Ее муж, человек острого и проницательного ума, после первой встречи с Элинор сразу спросил:

– Что с ней стряслось? Она словно цветок, побитый морозом.

– Это из-за мужчины, – осторожно пояснила Мейми. В подробности вдаваться ей не хотелось – ведь это касалось только Элинор.

– Не нужны мне никакие секретари! – Элинор внезапно прорвало. – Я хочу лишь одного – чтобы меня оставили в покое и дали мне поработать!

– Так скажи об этом Рею, – резонно заметила Мейми.

– Уже говорила, но он не желает слушать. Настаивает, чтобы кто-нибудь помогал мне в работе. По-моему, он думает, что меня надо постоянно подстегивать, чтобы не сидела, сложа руки.

Мейми со вздохом протянула руку и сжала пальцы подруги:

– Элинор, признайся, если бы это предложение исходило не от Рея, а от Дианы, ты бы тоже так разозлилась?