— Мне нечего вам сказать, — грустно заметила она, понимая, что все ее слова будут восприняты им как ложь. — По-вашему, во всем виновата я. Больше того, я почти уверена, что вы, мистер Дэниел, никогда не питали ко мне никаких симпатий. Признаться, я ожидала, что вы будете вести себя именно так, а потому воспринимаю ваши обвинения как должное. Мне трудно заставить вас переменить отношение ко мне. — Помолчав, Элина добавила: — Вы намеревались соединиться с Сильвией на всю жизнь. Не знаю точно, по мне почему-то кажется, что в минувшую среду она именно из-за этого вела себя так безрассудно.

Независимо от времени года цвет кожи Бернарда всегда оставался золотистым, но от слов Элины он вдруг побледнел, словно ему стало плохо. Перепугавшись, девушка уставилась на него. Их взгляды встретились. Явно, этому человеку было больно. Что же все-таки произошло? Почему ей тоже стало не по себе?

Она знала, с самого первого дня знала, что боится его. Однако никогда не пыталась разобраться, чем это вызвано. Достаточно было и того, что с первого раза, стоило ей увидеть Бернарда, ее охватило непонятное чувство голодного влечения к нему. И, как бы инстинктивно защищаясь от этого чувства, она стала испытывать к нему неприязнь. До нынешней встречи, когда от его холодного высокомерия не осталось и следа, это помогало.

Накаленную обстановку разрядил телефонный звонок. Элина с облегчением отвернулась от Бернарда и взялась за телефонную трубку.

Секунду послушав, она тихо что-то пробормотала и положила трубку.

— Это шеф полиции, — сказала она. — Он в вестибюле гостиницы и хотел бы поговорить с нами.

— Почему с нами, а не со мной? Если вы не причастны ко всему этому, как утверждаете, то о чем он будет говорить с вами?

Она пожала плечами, вызывая в себе прежнее чувство антипатии к нему. При столь пренебрежительном отношении к ней Бернарда это было легко сделать.