— Неужели? — Казалось, Макс был удивлен ее словами.

— Это фантастически красивое место, правда? А его история и предания! В дни, когда идет дождь или роса сверкает на траве, легко вообразить, что дом по-прежнему окружен рвом. Ведь строения, башни и мост не сильно изменились с тех пор. Вы такой счастливый, что живете здесь!

— Мне было четырнадцать, когда я впервые увидел этот дом, — сказал Макс. — И я пообещал себе, что когда-нибудь он станет моим.

— Вы верили тогда, что это возможно?

— Я всегда выполняю обещания, данные себе. — Он улыбнулся. Наверняка, даже когда Макс был беден, самоуверенности ему хватало с избытком.

— А как насчет обещаний, данных другим людям? — поддразнила его Сара.

— Когда как. Это зависит от многих обстоятельств.

Они улыбнулись друг другу, и Сара спросила:

— А чем вы занимались в четырнадцать лет?

— Познавал этот жестокий мир. А что делала ты, когда не скакала на своей лошади?

Лошадь была частью ее счастливого отрочества...

— Училась тому, что не очень-то пригодилось мне в этом жестоком мире, — ответила она.

— По-моему, ты передразниваешь меня.

— И, как мне кажется, неплохо, — фыркнула она. — Ну вот, теперь я даже могу обуть свои замечательные дешевые туфли. — Сара вытянула стройную ножку, и бриллиантовые каблучки засверкали.

— Они выглядят очень неплохо, — признал Макс.

— Синтетика.

— Зато очень блестит.

Какое-то время они сидели молча. Только старинные французские часы негромко тикали на столике красного дерева. Затем Макс сказал:

— Без десяти десять. Нам нужно идти.