Ведь это правда, да? Я помню, что его зовут Тайлер.

Правильно. Постепенно вы все вспомните.

Но это и все! Я больше ничего не помню! Этот мистер Ролинз всюду сует свой нос, я его не выношу.

Естественно, он очень переживает, что вы упали. Он говорит, что, когда вы сегодня утром отправились на работу, все у вас было прекрасно, а потом вдруг ему позвонили, сказали, что вы в больнице и не помните, что с вами случилось.

На работу? — вскрикнула Диана.

На какую работу? Вот еще одно открытие, в которое она не может вникнуть, потому что ничего не помнит. Как она могла отправиться на работу, если только что родила ребенка?

Это все, что я знаю, — сказала Джейн. — Предоставляю вашему мужу объяснить вам остальное. Он скоро придет. Должна вам сказать, он вас очень любит. Видно, он все для вас сделает.

Мне не нужны его заботы.

Может быть, но поставьте себя на его место, и вы поймете, что ему так же страшно, как и вам.

Почему он должен бояться? Он—то меня знает.

Это так, но женщина, на которой он женат, его не знает. Вы обращаетесь с ним как с прохожим на улице, потому что иначе и не можете. Как вы бы себя чувствовали на его месте?

Диана прикусила губу и отвернулась к стене. В затылке опять застучало. Ей не нравилось замечание Джейн о том, что Кэл Ролинз тоже переживает.

Если хотите, я пришлю кого-нибудь из добровольных помощниц, вам почитают или...

Нет! Я хотела бы побыть одна.

Тогда я пойду проверю еще двух пациентов и вернусь.

Спасибо. — Диана справилась со слезами. — Извините, что я так отвратительно себя веду.

То, что вы извиняетесь за свое поведение, когда вы в таком состоянии, говорит о том, что вы добрая и чувствительная женщина. Наверняка вы никого не обижали в своей жизни.

Так ли? Откуда Джейн это знать?

Когда дверь закрылась, Диана сунула руку под одеяло и пощупала живот. Он был гладкий, как шелк. Никаких пластырей и наклеек, скрепляющих шов, — значит, у нее не было кесарева сечения...