Входите.

Кэл вошел и закрыл за собой дверь. Он чувствовал себя непрошеным гостем.

Господи, она была его женой. Как он сможет быть рядом — и не прикасаться к ней, не обнимать ее?

Он все еще не мог поверить в реальность происходящего: что Диана сидит на больничной койке, закутанная по шею в одеяло, смотрит напряженно и боится его; он чувствовал себя так, как будто его ударили в солнечное сплетение.

Я принес тебе одежду на смену и кое-что почитать.

Она едва поблагодарила, и это опять задело его. Она не протянула руку, не сделала вообще никакого движения, и Кэл положил вещи на тумбочку. Пытаясь скрыть раздражение, повесил одежду в шкаф, остальное рассовал по ящикам.

Как ты себя чувствуешь? — спросил он и придвинул стул к кровати.

Я все еще ничего не помню, если вы спрашиваете об этом. Диана говорила, не поднимая головы. Он решил, что она не в силах на него смотреть. — Извините, если это причиняет вам боль.

Ее искренние слова потрясли его. Диана всегда была честным человеком. Врач сказал, что нужно обращаться с ней по-братски, но у него не было сестры или брата, и он не умел притворяться. При сложившихся обстоятельствах вообще невозможно найти общую тему для разговора. Не было ни малейшей зацепки. Придется пробираться на ощупь.

Я мог бы солгать и сказать, что меня беспокоит только твое сотрясение. Но это не так. Я просто уничтожен тем, что произошло с тобой. С нами. Как на это ни взгляни, ситуация адская. Если не будем предельно откровенны друг с другом, я не представляю, как мы выберемся из этого кошмара. Я понимаю, что мой вид приводит тебя в ужас.

Диана подняла голову и посмотрела ему в глаза. И он снова увидел, что его присутствие вызывает в ней только тревогу.

— Да, но не потому, что вы страшный человек. Я уверена, что вы прекрасный человек, — признала Диана. Она говорила очень тихо. — Но я вас не знаю. Я не испытываю к вам никаких чувств. Вот что ужасно.