О боже!

Я понимаю. Однако дай мне время с этим свыкнуться.

Конечно. — Кэл услышал тяжелый вздох. Единственное, что для меня реально, — это ребенок. Мне стало ясно, что я его не рожала.

Он заморгал от удивления.

Кто тебе сказал?

Зачем говорить очевидное? Я слышала, как врач говорил, что ребенку четыре дня от роду, а у меня нет никаких признаков прошедшей беременности. Значит, это приемный ребенок. Я не могла иметь детей или были физические проблемы с вашей стороны?

«Выдавайте жене только необходимую информацию», — вспомнил Кэл слова предупреждения.

Он не мог усидеть, вскочил, отошел к окну, посмотрел на лежащий внизу город. Может, сейчас как раз такой случай?

Почему вы молчите? Я не могла смириться с тем, что не могу зачать или что-нибудь в этом роде, и теперь вы боитесь мне об этом сказать?

«Диана, Диана...»

Поскольку я понятия не имею, какой была раньше, это теперь не важно, ведь так?

«За одним исключением, дорогая. Раньше ты не хотела даже обсуждать возможность усыновления ребенка».

Я думала, вы будете честным со мной.

Я хочу. — Его голос дрогнул.

Так почему же вы колеблетесь?

Кэл потер затылок и повернулся к ней.

Потому что не хочу тебя расстраивать. А это обязательно случится, учитывая то, что я должен тебе сказать. Я бы предпочел подождать, когда к тебе вернется память, тогда ничего не придется объяснять.

Диана нервно ломала пальцы.

Но мы не знаем, когда наступит этот день. Если вообще наступит.

Не говори так! — Ее слова наполнили его нестерпимой болью.

Приходится. Некоторые теряют память, и она к ним так и не возвращается.

«Господи! Она рассуждает так здраво — все знает о жизни, но не может вспомнить свою собственную! В этом нет никакого смысла».

Доктор Харкнесс говорит, что память к тебе вернется. — Кэл должен в это верить, чтобы не сойти с ума.