Ее блестящие зеленые глаза заволокло слезами.

Значит, Тайлер не мой ребенок, — с отчаянием проговорила Диана.

«Что я наделал, зачем сказал?!»

«Давай дальше, Ролинз. Продолжай».

Нет. Любой подкидыш поступает на попечение суда. Ты называла его Тайлером, потому что так звали твоего деда. Этим именем ты надеялась назвать нашего ребенка, но у тебя был выкидыш...

У меня был выкидыш? — эхом повторила она, будто закрепляя в памяти услышанное.

Кэл кивнул.

Три, и последний — после четырех месяцев беременности, — мягко сказал он.

Нет! — Во взгляде ее были ужас и мольба прекратить пытку.

Ты просила правду. Я не хотел тебя мучить. Видит Бог, не хотел.

Слезы хлынули у нее из глаз, ручьем потекли по бледным щекам. Она закрыла лицо обеими руками. Ее отчаяние было еще сильнее, чем при последнем выкидыше, когда она рыдала целыми днями.

Доро...

Не называй меня так! оборвала она. — Во имя всего святого! Просто уйди и оставь меня одну!

Кэл почувствовал неописуемую боль и вышел из комнаты. Он отправился в ординаторскую и застал там медсестру, которая занималась Дианой.

Что-то случилось, мистер Ролинз? Вы выглядите совершенно больным.

Кэл сжал зубы. Трясущейся рукой пригладив волосы, он откашлялся и сказал:

Диана догадалась, что не рожала этого ребенка, и заставила меня сказать правду. Она безутешна, и в этом моя вина. — Его голос дрогнул. — Моей жене нужна помощь!

Сестра смотрела с состраданием.

Я понимаю, как вам тяжело. Я позвоню доктору Харкнессу, а вы пока посидите в комнате ожидания, это рядом. После разговора с ним я вас найду.

Кэл кивнул. Качаясь как пьяный, он двинулся к выходу. Невозможно постичь чудовищность перемены, произошедшей с его женой после такого счастливого утра любви.