Почему-то ей казалось очень важным объяснить ему это.

– Послушайте, мистер Карлайл, я знаю, что вы думаете, но…

– Меня это не интересует, мисс О’Лири.

Как же она хороша! До чего у нее светлая, чистая кожа, а этот нежный румянец на скулах! Зачем ей, такой красавице, настоящей Мадонне Ботичелли грязные отношения с жирным распутником Боско? Как могут уживаться ангельская внешность и бесовское нутро?

– Вы считаете, что имеете право судить вот так, с бухты-барахты? – Морин была готова защищаться. Рыжие ирландки с двухметровыми ногами должны уметь постоять за себя, иначе… – Вы же понятия не имеете, что на самом деле случилось три года назад, но уже вынесли свой приговор. Кстати, я вообще удивлена, что вы это помните.

– Ну вы же помните! А что до случившегося… Что-то я не заметил, чтобы вы сильно сопротивлялись. Впрочем, это уже не важно. Джилл начала новую жизнь, Боско тоже. Он женился на бывшей стриптизерше, так что, видимо, теперь ваши услуги ему не нужны. Или вы сами больше не хотите его?

Она вспыхнула, но не от стыда, от гнева. Зеленые глаза потемнели.

– А что это вы так переживаете насчет этой истории?

– Джилл – моя родственница.

– Держу пари, вы в тот вечер помчались ей рассказывать о случившемся.

– С ума вы сошли? Во-первых, это было бы подло, во-вторых… это еще больше расстроило бы Джилл, а положение дел осталось бы прежним.

Неожиданно Морин улыбнулась. Словно солнышко брызнуло в глаза Джону. Он почувствовал тонкий, свежий и нежный аромат ее духов.

– Знаете что, суровый мистер Карлайл? Вам следует начать отвыкать от скоропалительных решений. Когда-нибудь, когда вы будете готовы слушать, я расскажу вам настоящую историю.