– Есть. Старший. Но мы не слишком близки. И с родителями тоже.

– Тебя, случайно, не Маугли зовут? Мэдисон рассмеялась.

– Моя мама пришла бы в ужас, услышав твои слова. Конечно, нет. Но я мало времени проводила в кругу семьи. Школы-интернаты, ускоренные классы, степень магистра права… О, давай не ворошить прошлое, а то я могу закомплексовать, – она попыталась за шуткой спрятать болезненные воспоминания о своем одиноком детстве.

– Я думаю, дело не только в этом.

М-да! Именно этого она и старалась избежать.

– Не надо, Люк.

– Что не надо?

– Стараться увидеть то, чего нет. Я не хочу никаких отношений.

– Со мной?

– Ни с одним мужчиной. И в первую очередь с последним холостяком из семьи Марчетти.

– Я тоже не хочу никаких глубоких отношений.

– Вот и отлично, – быстро сказала она, подавив в себе чувство разочарования. – Почему? – тут же спросила она неожиданно для себя. Способность выпаливать вопросы была и самой сильной, и самой слабой стороной ее характера.

Он пожал плечами.

– Думаю, если этого до сих пор не произошло, значит, просто не суждено. Но я не вижу причины, почему мы не можем остаться друзьями.

После того, что произошло прошлой ночью? – захотелось ей крикнуть ему в лицо, но она лишь произнесла:

– Не хочу понапрасну занимать твое время.

– Разве не мне решать, понапрасну или нет? Это ведь мое время.

– Но у меня все-таки есть совесть. И поэтому я предлагаю выбрать безболезненное решение.

– А по-твоему, любовь причиняет боль?

– Именно, – ответила она, подразумевая безответную любовь.

Он покачал головой, и выражение сожаления, с которым он посмотрел на нее, ей совершенно не понравилось.

– Не уверен, что твои объяснения меня убедили. Она пожала плечами.

– У каждого преступления есть мотив.

– Ты считаешь, что мы совершили преступление?

– Может быть, это больше похоже на проступок. Определенно не слишком умный. Ты не согласен?