-- Выдвиньте ящики, -- сказал я.

Но и там ничего не оказалось. Я встал с постели и принялся рыться в чемоданах, в том, что стоял на стуле, и том, что был на полу. В них были вещи моего вчерашнего товарища. Только тут я осознал, что, напившись, мы, должно быть, обменялись одеждой -- глупая, безрассудная выходка, одна мысль о которой была мне противна, и я поспешил отогнать ее от себя, не желая вспоминать о вчерашних событиях.

Я подошел к окну и выглянул на улицу. Перед входом стоял . Моя машина исчезла.

-- Вы не видели мою машину, когда приехали? -- спросил я шофера.

Тот озадаченно взглянул на меня.

-- Господин граф купил новую машину? -- удивился он. -- Здесь не было никаких машин сегодня утром.

Его упорный самообман действовал мне на нервы.

-- Нет, -- сказал я, -- я ничего не покупал, я говорю о своей старой машине, о своем . И я не господин граф. Господин граф ушел в моей одежде. Узнайте, не оставил ли он у портье для меня записки. Видно, и машину мою взял тоже он. С его стороны это шутка, но лично мне она не кажется смешной.

В глазах шофера возникло новое выражение. Он глядел на меня встревоженно, огорченно.

-- Мы можем не спешить, -- сказал он, -- если господину графу хочется еще отдохнуть.

Он подошел ко мне и, протянув руку, осторожно пощупал мне лоб.

-- Хотите, я схожу в pharmacie [Аптека (фр.).]? -спросил он. -- Больно, когда я здесь трогаю?

Я понимал, что надо запастись терпением и держать себя в руках.

-- Вы не попросите портье подняться сюда? -- сказал я.

Он вышел и стал спускаться по лестнице, а я снова осмотрел комнату, но нигде -- ни в платяном шкафу, ни в ящиках туалетного столика, ни на столе -не обнаружил ни одной своей вещи, ничего, что помогло бы мне доказать, кто я такой. Одежда моя исчезла, а с ней бумажник, паспорт, деньги, записная книжка, ключи, вечное перо, все мелочи, которые я обычно ношу с собой.